Новости -> Белое безмолвие

Белое безмолвие

16.01.2002 13:19


Но Восток есть Восток, а Запад есть Запад… На территории его родного колхоза мог бы разместиться целый Люксембург, а на территории улуса — вся Чехословакия. Могут, но не хотят. Ни за какие алмазы. Наверное, потому, что морозы в Якутии по 50–70 (!) градусов.

Северная сказка

— Капсе, догор! — Здравствуй, друг — переводится с якутского. Но это в словаре. А в бескрайней тайге и безжизненной тундре перевод шире — "Здравствуй! Расскажи, что встретилось тебе на пути. Поделись всем, что считаешь важным". Так, по–таежному, и пошел наш разговор с известным якутским журналистом Павлом Михайловичем Николаевым, который вот уже двадцать лет живет в Риге.

Зимой в дверь их избы ломилась то сумасшедшая пурга, то бродячая медведица. На бревенчатой стене у иконки Николая Чудотворца теплилась лампада, и мать, осеняя себя православным крестом, тихо шептала: "Господи, сохрани…" А вечером в дом приходил старый колхозный конюх. И, усевшись в почетном красном углу, начинал бесконечное олонхо — легенду о сказочных богатырях–боотурах и злых волшебницах — алыпах. Он то шептал торопливым слогом, то переходил на медленный речитатив, то хитро щурил глаза, то доверчиво протягивал руки к своим немногочисленным зрителям. И этот театр одного актера заменял обитателям дома все — газеты, радио, письма, журналы.

— Родители–то у меня совсем были неграмотными, — по–простому поясняет Павел Михайлович.

— Вместо подписи крестик ставили?

— Знаете, а ведь им, наверное, и не приходилось никогда в жизни подписываться, — после минутной паузы задумчиво произнес мой собеседник.

Закон — тайга

Так что все фильмы, спектакли, статьи и рассказы Павел Михайлович писал и снимал в общем–то про себя. Про мальчика из забытого Богом, вымирающего улуса, который ходил в пургу в школу за десять километров. А потом стал известным телевизионщиком и лауреатом журналистских премий. Про землю олохно, которая разучилась запрягать оленей, но научилась принимать вертолеты. Про брошенные юрты и многоэтажные дома, нашпигованные электроникой. А самый лучший фильм Павла Николаева "Новь земли Якутской" показали в 35 (!) странах мира.

Но была в этом творчестве ремарка — длиной почти в девять лет. Этот срок Павел Михайлович провел в "архипелаге ГУЛАГ". В нашем таежном разговоре он попросил на сталинских репрессиях не останавливаться. И к короткому слогану "не верь, не бойся, не проси" прибавил только одно: не разговаривай. "Потому что могли настучать", — так же просто поясняет он.

Но самым страшным оказался не лагерь с бараками на тысячи человек, а ссылка в Красноярском крае. "Я бы умер от голода. Но повезло — познакомился с одним художником, до войны он работал в "Комсомольской правде", а после войны уже из зоны не выходил. И научил он меня разрисовывать ковры масляной краской. Сюжеты чисто южные — речка, девушка, восточная красавица. И очень эта Шаганэ нашим людям нравилась. Потому что мы с севера, что ли, — улыбнулся Павел Михайлович и очень серьезно добавил: — Но так я и выжил…"

Злой гений

Много лет спустя его жена с геологической экспедицией набрела в тайге на брошенный лагерь, где еще упрямо тянулись к небу сторожевые вышки. Но сквозь колючую проволоку давно уже проросла трава, и не было слышно в камерах ни шума шагов, ни лая собак. Даже верные русланы покинули свой боевой пост, а может, просто стали дикими волками…

— Павел Михайлович, вы, наверное, Сталина пожизненно ненавидите? — спросила я старого журналиста.

— У меня к Сталину двойственное отношение. Он, конечно, был сильной личностью и очень умным человеком. Но он злой гений, создавший систему уничтожения людей. Этого история ему никогда не простит. А за то, что он принял страну с крестьянской сохой, а оставил с космическим кораблем — за это его уважать можно.

— Так что же перешивает в этом человеке — хорошее или плохое?

— Перевешивает всегда зло.

Таежные розы

Один из рассказов Павла Михайловича называется "Тайна старого хутора". Сюжет — фантастичен. Не в смысле роботов и неопознанных летающих объектов. А в смысле что главный герой рассказа — якутский солдат — во время войны попадает на латышский хутор и знакомится с латышской девушкой. Вероятность чего в жизни равна нулю. Почти нулю. Потому что однажды на первомайской демонстрации в крошечном таежном поселке Нюрба встретились латышский геолог Бирута Бичуса и якутский журналист Павел Николаев. Вначале они жили в маленькой комнате с печкой, потом комната стала больше и печка тоже. И в этих натопленных стенах он писал рассказы и сценарии, а она — книги по геологии. На удивительной земле олонхо даже из вечной мерзлоты растут таежные розы. Они неяркие, зато не боятся мороза и пурги. Прошло пятьдесят лет. И прототипы главных героев рассказа сидят передо мной в своей рижской квартире. Позади остались таежные сопки, алмазные россыпи, новые города, аэродромы, самолеты… Ясно, что жили они не квадратными метрами и даже не километрами, а, как говорят якуты, кесами — десятками километров.

Золото и алмазы

— Павел Михайлович, но когда вы, журналист, писали триумфальную летопись страны, не было обидно, что самая страшная часть вашей жизни и жизни многих достойных людей замалчивается? Будто ее не было…

— Если бы я не верил в то, что пишу, я бы не писал. Сталин и Берия — это только часть советской жизни. А сама советская жизнь дала якутам все. Можно сказать, наш народ был спасен от вымирания. Ведь в улусах был поголовный туберкулез и допотопный образ жизни. Это только сейчас якуты стали современными людьми. Да, сейчас выходит много книг о временах Сталина. Мой друг, учитель из Якутска, даже посоветовал мне в последнем письме: ты много знаешь о ГУЛАГе — напиши. Но я считаю, о сталинских репрессиях написано достаточно — пора писать о современности. О поражении социализма, о том, как капитализм победил в России. Надо писать о расстреле российского парламента, о Ельцине. Когда меня принимали в Международную ассоциацию писателей и публицистов, то спросили: о чем будете писать? Я сразу ответил: буду писать о Ельцине, о коррупции в России.

— Но вы уже двадцать лет живете в Латвии?

— А сердце болит о России. И меня нельзя за это упрекнуть. Я — россиянин, вся моя жизнь прошла в России, там мой народ. А человеку надо обязательно прислониться к родине.

— Бырасаай, догор! — До свидания, друг! — прощаются якуты даже после случайной короткой встречи. Знакомый, незнакомый — все равно догор. Все равно друг…


Источник: Лариса ПЕРСИКОВА, Вести сегодня

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий





© 2011 lvnet.lv