Новости -> Жди меня, и я вернусь, только…

Жди меня, и я вернусь, только…

12.08.2004 17:01


Последний раз живым она его видела 22 апреля, во время десятидневного отпуска. Мрачная тень, не сходившая с лица жизнелюба и шутника, поражала всех. Перед отъездом он повторил: "Со мной ничего не случится, я вернусь! Не плачь и жди!" Он вернулся раньше срока, до окончания миссии. В цинковом гробу.

Миротворец-наемник, сапер-профи, прошедший школу выживания в Боснии, 34-летний Олаф Бауманис стал первым солдатом Третьей Республики, погибшим в мирное для нее время. На чужой земле. На чужой войне. Государство оценило жизнь солдата в 50 тысяч Ls. Что-то вроде рыночной стоимости 2-комнатной квартиры в столице. Олаф ехал в Ирак заработать денег — выплатить кредит за 2-комнатную квартиру в центре Валмиеры. Долг так и не погасил. Впрочем, вдова Бауманиса Вита не получила еще и пресловутых 50 тысяч.

В вечность, о которой он говорил накануне гибели с капелланом, Олаф отправился с половинкой солдатского жетона и обручальным кольцом. Вторая часть жетона с несколькими вмятинами (следы начиненного смертью саддамовского металла?) вернулась к 30-летней вдове Вите.

Вита не заглядывает в семейные альбомы. "И так все перед глазами". Мы ограничились кадрами, сделанными у них дома. Латвийский контингент в Ираке можно называть оккупантами или миротворцами. Но Олаф выбрал профессию, и саперским делом занимался в Латвии тоже. "Он не желал оставлять в наследство детям долги. Мечтал о собственной крыше над головой — устал скитаться по чужим углам!"

Его хоронили в канун праздника, к которому, по словам капеллана, так и не удалось доставить со склада в Кувейте "Янов" сыр. Парням решили отправить сыр и венки, чтобы тем было повеселее. Не получилось. Капеллан Элмарс Плявиньш выполняет миссию почтальона, доставляя в Ирак письма и посылочки из Латвии. К сентябрю будет налажена регулярная авиасвязь. Олаф в переписке уже не нуждается. Он отправляет семье послания, зашифрованные в детских снах. Старший сын Виты от первого брака, Наурис, видит Олафа по ночам играющим с ним и с младшим сводным братом — трехлетним Линардом. Большого, сильного мужика Наурис, росший без отца, отцом и назвал — сразу же.

Олаф определенно обладал арсеналом настоящего мужчины: характером, волей, собственным мнением и желанием идти к цели. Он был душой компании, "вкусно" рассказывал анекдоты и замечательно пел. Последняя видеозапись из Ирака — веселая тусовка с украинцами. Там, в Ираке, нет места идиотизму и высосанным из пальца межэтническим бредням. Он рассказывал жене о друзьях — украинцах и поляках, собирался к ним в гости по окончании миссии. Поляки погибли вместе с ним, в гости наведываются друг к другу в другом измерении. "Сплоченности латвийских парней стоит поучиться! Много солдат из региона Даугавпилс — Резекне: русские, поляки, латыши. Друг за друга — горой. На войне в одиночку не выживешь", — отмечал капеллан. Правда, оговаривался: наши поехали не воевать, а поддерживать порядок, чтобы местное население могло прийти в себя. Место дислокации нашего контингента можно назвать относительно благополучным. Местные ненавидят американцев и британцев, им и достается. К нашим относятся миролюбиво. Общаются в основном на языке жестов. Хотя — те еще фрукты. Днем иракский полицейский — сама доброжелательность, а под покровом ночи он поворачивает оружие против тебя же.

Сотни жизней весной спас один из монголов: на них — охрана территории нашей базы. Монгол заметил ворвавшегося на территорию смертника на грузовике, набитом взрывчаткой. Огонь — и в воздух летит приправа к адскому завтраку: случилось это, по словам капеллана, перед утренним приемом пищи. Тогда наши втянули в себя запах смерти. Смрад, умноженный жарой во сто крат, наши впитывают, проезжая через населенные пункты. Разбомбленные здания, горы нечистот, зловоние и беременный опасностью воздух. Воздух чужой, неразгаданной цивилизации.

— Тамошние порядки ужасны, это несовместимо с нашим представлением о демократии, — продолжает капеллан. — Местный приходит к нашим с жалобой: в соседнем доме — склад оружия. Стучат даже на родственников, а после их ареста занимают освободившийся дом. Участь иракских женщин — мрак! К ним относятся хуже, чем к ослам. Женщины выполняют самую тяжелую работу, таскают ношу с рынка, надрываются на соляных копях. Стареют буквально на глазах. Правда, иракцы очень гостеприимны, но мне не доводилось испытать это на себе, да и ни к чему это.

Наших к иракской миссии готовят в Латвии около восьми месяцев. Прикармливая в лесном палаточном лагере комаров, в перерывах между тренировками определяешься: выдержишь ли. В канун прошлой миссии, говорит капеллан, один парень от поездки в Ирак отказался. "Я решил остаться со своей девушкой". Другие же, наоборот, деньги растратят — и назад, в пекло. Почему же Бауманис, нанюхавшийся уже войны в Боснии мужик, для которого жизнь только началась во втором браке, снова отправился на войну?

— Даже если бы настаивала, уехал бы, — говорит Вита. — Он хотел завершить миссию — и поставить на этом точку. Воспитывать наследника, продолжать учебу (Олаф окончил заочно первый курс факультета педагогики и психологии ЛУ). Он сам все решил.

Он никогда не жаловался ей в электронных письмах ни на жару, ни на назойливую мошкару, ни на ощущение неизвестности, преследующее и доводящее до безумия. Выстрелят — не выстрелят, вернешься — не вернешься. Он никогда ни по какому поводу не ныл. "У меня все в порядке. Только семьи очень не хватает".

— Он чаще других обращался с вопросами, постоянно находился в поиске. Мы говорили о смерти. Возможно, это было предчувствие, — говорит капеллан. — Он очень любил Виту, Науриса и Линарда, не разделяя на своего и чужого. В церкви, во время прощания, был очень сильный эмоциональный момент, я подумал: Олаф уже перешел в вечность.

В доме Олафа все осталось на местах — как он в последний свой отпуск выложил на полке сувениры из Ирака, так все и лежит. Часы замирают после смерти хозяина, а "котлы" Олафа продолжают свой ход. "Никому не отдам ни одной его вещи!" — решительно говорит Вита, справляясь с душащими ее слезами. Чувствую себя ужасно — я доставляю ей нестерпимую боль своим вторжением, пусть даже вопросы и обернуты в ватную прослойку. Нет, эта женщина сделана из прочного материала, она не потеряла способности улыбаться. Вспоминая его шуточки, Вита воспроизводит его интонации.

— Он всегда говорил: я долго не проживу. Я отшучивалась: со мной проживешь долго. А он в ответ: ты состаришься, а старая жена мне ни к чему! У него был очень тонкий, ласковый юмор. Он называл меня Мамулей. "Nu, mammin, ka iet?" Для нас с детьми он был tetitis — папуля. Самые красивые воспоминания? Венчание в церкви, рождение и крещение сына. И много простых, будничных радостей. Пока он был в Ираке, в квартире очень много скопилось дел, мы же купили ее в прошлом году, ее еще доводить и доводить до ума. Во время отпуска он успел очень многое сделать.

Вита накрыла кофейный стол в небольшой гостиной, где все напоминает об Олафе. По соседству с портретами Бауманиса — кальян, привезенный им из Ирака во время отпуска. Сыну привез большие игрушечные машины, Мамуле — золотые часы. У нее никогда до этого не было часов. Сейчас они лежат в секции, погребенные в коробочке. По соседству с пистолетом-зажигалкой, которую я приняла поначалу за "Беретту", подушечками с его наградами, серебряным крестом, который он носил с собой и который не уберег Бауманиса от смерти, и множеством других сувениров из Ирака. Там же, за стеклом — паспорт прививок Бауманиса. Капеллан рассказывал: перед отправкой наших основательно накачивают вакцинами от экзотической заразы, в том числе от малярии. Капеллану не повезло: две недели пролежал в постели, сваленный дизентерией. Заражение через воду исключено (столуются и пьют только из американских запасов), видимо, руки перед едой не помыл.

В день похорон к Вите подошли женщины, чьи мужчины сейчас делают свое дело в Ираке. "Берегите мужей! Я своего не уберегла!" На вопрос, собирается ли Вита на очередную встречу солдатских жен и матерей в Адажи, она сухо ответила: "Меня никто не приглашал. Да и нечего мне там делать. Если женщины ожидают услышать что-то в утешение, мне нечего сказать. Я способна говорить лишь о том, как мы с Олафом жили и как мечтали жить дальше. Все! Их мужчины сами делают выбор. Я тоже была против, я много раз говорила Олафу, что осилю работу и в двух местах, и мы сможем выплатить этот проклятый кредит…"

Она по-прежнему работает уборщицей в 22-м Валмиерском батальоне — том самом, где служил Олаф. Ее тянет к людям, помнящим Бауманиса, тянет к общим знакомым и воспоминаниям. Ежедневные звонки помогают не сойти с ума от одиночества. Горожане, завидев ее на улице, оборачиваются, задерживая взгляд на вдове иракского наемника. Но, как, впрочем, и деликатные соседи, в душу никто не лезет. По словам Виты, никто ее ни в чем не упрекает. В чем упрекнуть женщину, не сумевшую уберечь своего мужчину от смерти в чужой стране? В том, что сучья жизнь так устроена — война была и будет самым выгодным бизнесом? В том, что прокрадывается она на игрушечных самолетиках и танчиках в детские спальни? В том, что одни богатеют, отливая неигрушечные пули и штампуя миллионными тиражами мины, а другие — отправляя саперов на разминирование этих самых мин? В том, что одни отливают цинковые гробы по всему миру, а другие — посмертные ордена, что ложатся в изголовьях этих гробов? Вита до сих пор не может смириться с этим: ей не дали попрощаться с тем, что осталось от мужа. А может, это и к лучшему — она запомнит его молодым, здоровым, жадным до жизни?

Олаф мечтал о девочке. Он напомнил об этом во время отпуска. До конца миссии оставалось несколько недель… Старший сын Виты, Наурис, оплакивает приемного отца по-взрослому. Я не застала его — социальный работник Айя, опекающая солдатских жен в Латвии, отправила мальчика в детский лагерь в Польшу– вместо своего ребенка. Олаф мечтал по возвращении из миссии отправиться с семьей в путешествие. "Когда еще такой шанс выпадет!" Маленький Линард, трогательный мальчик с недетским взглядом, держится, словно ежик, выпускающий иголки. "Как тебя зовут?" — "Не знаю", — защищается он, как может, и тянет маму на кухню — ему неохота одному запивать хлопья соком. Что он знает об отце? "Где папа?" — спрашивает Вита. "Там", — кивает малыш в сторону портрета Олафа. Он уже уяснил: папу навещаем на кладбище. Утомившись от позирования перед камерой, малыш засыпает на животе, в компании с желтоглазым рыжим котом по имени Фикса, уснувшим на спинке дивана в той же позе. Где-то подрастает девятилетний сын Олафа от первого брака. Объединила ли смерть двух женщин, родивших солдату сыновей? Вита уклончиво говорит о той семье: их как не было, так и нет. На похоронах тот ребенок был. Как отреагировала бы первая жена, узнай она об отношении Виты к присужденным, но не полученным еще 50 тысячам?

— Не желаю говорить об этих деньгах! Мне они не нужны! Какой ценой они дались! Понимаете ли вы, это — цена жизни Олафа? — Я боюсь потонуть в заполненных слезами глазах Виты. Фотограф откровенно не выдерживает и выходит в коридор, пряча глаза… — У меня остался он, иначе меня на свете уже не было бы, — Вита поглаживает пятки посапывающего Линарда. Маленький солдатик спит…

— Может, покурим вместе на кухне? — неожиданно предлагает Вита. Ей хочется общения, реле переключается, и воспоминания с мельчайшими подробностями высыпаются из нее одно за другим. Вита признается: "МК" — последнее издание, больше никаких интервью. "Я все сказала. Мне надо растить сыновей". ("МК" — единственная русская газета, принятая вдовой солдата. — Ред.)

Накануне мы долго говорили с капелланом. Где граница, отделяющая грех человекоубийства от военной службы? Да война сама — грех, соглашается капеллан. Но наши поехали туда не убивать, а поддерживать порядок. Убивал ли кто-то из них? "Никто точно не скажет: машины во время патрулирования обстреливаются неожиданно, а при ответном огне не разобрать, есть ли по ту сторону жертвы. Но в упор, преднамеренно людей наши не расстреливают. Можно критиковать американцев — это уже не моя компетенция. У меня — другая миссия, быть вместе с моими солдатами. Куда бы ни отправило их государство".

Жизнь, или Vita, продолжается? Вот и детки во сне подрастают. Маленькие солдатики спят…


Источник: Лайла БРИЦЕ, MK Латвия

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий





© 2011 lvnet.lv